Каланта

85274575.i3Er78s5

Ликер был ужасным. И как люди пьют такое? Подумать только, 500р на такую гадость! Но я ведь не пить к нему пришла. Тем более, чудный синий цвет BlueCurasao скрывает в себе таблетку, так что он более чем подходит.

Роман Сербцов уснул. Я вымыла свой бокал, поставила на тумбочку тюбик любимой помады г-жи Сербцовой, бывшей в это время в отъезде и аккуратно задушила спящего Романа поясом его халата.  Дальше было проще игры в классики: я вышла из квартиры, закрыла ее на ключ, а сам ключ оставила под ковриком. Выйдя из подъезда господина Сербцова, я, наконец, сняла перчатки. Как же иногда хочется их снять в чьей – нибудь квартире. Зато в моих шелковых не жарко. Некоторые воспринимали перчатки как знак моей элегантности, а некоторых это веселило.

 Я никогда не прокручивала в голове, что сделала за этот вечер - ни к чему засорять голову . За всю карьеру ни единого промаха. Я достала маленький телефон и набрала на единственный номер короткое сообщение «Готово», после чего труба была безжалостно выброшена в мусорный бак, а SIM– карта переломана надвое. Каланта выполнила очередной заказ. И тут же раздался звон второй трубки – на счет поступили обещанные деньги. Я давно уже перестала вздрагивать от таких вот оповещений – свидетельств того, что я только – что променяла чью- то жизнь на деньги. Уже давно привыкла к этому злому звону, и теперь он кажется мне типичным и приевшимся.

 Обычно эти несколько кварталов по засыпающему городу я проходила пешком. Чтобы видеть людей. Люди, люди, люди... Они здесь везде. Вообще, Москва мне с детства казалась муравейником, даже когда ребенку, маленькому по определению, не нужно много места. Столица всегда была муравейником. Они везде – на аллеях, в кафе, в машинах и на балконах. Их запах, их лица, голоса... Да,  увидеть жизнь после выполненных заданий мне было необходимо в самом начале карьеры, а потом ходить по ночному городу просто стало привычкой.

  К счастью, квартира Романа была совсем недалеко от моего дома. Я дошла быстро. Как только я зашла в квартиру, мой кот Борис пришел меня поприветствовать. В каждой из 3 комнат, на кухне, в прихожей у меня стояли орхидеи «Каланта» - мои любимые цветы. Видя мою квартиру становится ясно, почему я назвалась «Калантой». Возможно, некоторым это напоминает фильм «Коломбиана», режиссеры которого решили показать микро – CD в 1992г., но лично мне совсем не по нраву такое сравнение. Во- первых, фильм неудачный, во – вторых, далек от реальности и в – третьих, в мои 23 года мужчины я себе не завела, только черного, как уголь, Борьку.

  Я приняла душ, сделала себе чаю( не терплю кофе) и села за компьютер. На 3 из 40 электронных адресов пришли сообщения. Значит, двоим придется подождать денька 4. Люди, которые мне пишут, знают, что больше всего меня интересует темные стороны моих жертв. Пускай это можно назвать успокоением собственной совести, но дело немного не в этом.

 - Оленька... Оля, тебя папа зовет... – голос у мамы дрожит, и вид у нее не из лучших. И я чувствую, что и сама моментально бледнею. Нетвердым шагом я иду на кухню. Отец стоит возле раковины с недомытой посудой. Я точно помню, что эти тарелки не помыл за собой отец вчера вечером, но сейчас мне, похоже, придется об этом забыть.

 - Что это? – нарочито спокойно спросил Анатолий.

 - Посуда, папа. – единственное, что у меня дрожало, это пальцы, но я сжала их в кулаки.

 - А почему эта посуда грязная? – на кухне физически ощущалась нарастающая ярость папы. Но сегодня был особый день. Сегодня я перестала бояться.

 - Потому, что ты ее не помыл, отец. – Анатолий сделал шаг вперед...


  1. Сергей Викторович Рогозин, 38 лет, ул Миклухо – Маклая, дом 31, второй подъезд, 56 квартира. Работает на почте, под видом детских учебников перевозит наркотики.
  2.  2. Елена Андреевна Штоль, урожденная Алисия Штоль, 31 год, дом в Южном Бутове. Работает танцовщицей в клубе «Шакира» под именем Снежана. Приобщает богатых и не очень клиентом к синтетическим порошкам.
  3.  3.ю Кирилл Михайлович Зеленков, 44 года, директор «МедЦентра», организовал подпольный цех, выращивает там марихуану. Квартира на Вернадке, дом в Подмосковье и частная охрана, куда же без нее. Кирилл Михайлович заинтересовал меня, но еще больше меня привлекла Елена Штоль. И я прислала заказчику №2 письмо с подтверждением, после чего удалила почту. Срок заказа – неделя. Я справлюсь за завтра. Телефон уже привычно звякнул, подтверждая увеличение моего счета на обещанный аванс. Завтра наведаемся в «Шакиру».

 Борис нагрел мою кровать, за окном начался дождь, поэтому я поспешила выключить компьютер и лечь спать.

  - Не смей так разговаривать с отцом! – кричал папа. Я уже лежала на полу, губа была разбита. Но я встала, Анатолий прямо- таки нагревался на глазах. Следующий его удар должен был попасть мне в висок, но я уклонилась, впервые за всю свою жизнь, и папа, не ожидавший подобного, едва удержал равновесие. Моя выходка взбесила его до предела, и я полетела в стену. Я видела, как мама встала между мной и отцом. Видела, как он ударил ее, как она упала, и как он продолжал бить ее ногами. Я ничем не могла ей помочь, я теряла сознание...

Проснулась я этим утром бодрая и веселая. Летняя жара, донимающая жителей столицы вечным отсутствием свежести, развеялась, гонимая ночным дождем. Утренняя свежесть сопровождала меня везде – и даже Борька изменил своим привычкам и не стал спать до полудня. Душ, чай, тосты были в этот день такими – же привычными, как и чистка моих любимых пистолетов. Оружие я себе выбирала тщательно, и с самого начала выбрала легкие, быстрые и невероятно удобные  USP, что переводиться как универсальные самозарядные. В них используется модифицированная схема автоматики Браунинга, разработаны немцами Heckler and Koch, что говорит само за себя. Глушитель прикручен, стволы почищены...

 «Сегодня в собственной квартире был найден задушенным известный криминальный авторитет Роман Сербцов по кличке Рига. Напомним, что ранее гражданин Сербцов проходил как обвиняемый  по 6 уголовным делам, но все они были «замяты» или же закрыты по недостаче улик. Рига был найден телохранителями в 9 часов утра. Прокуратура пока не дает никаких комментариев, но нам удалось узнать, что главной подозреваемой является супруга потерпевшего, г- жа...»

«Дождь»

Ну, вот и чудно. Чисто, обвиняемая – супруга. Уверена, что мотивов у нее больше, чем у моего заказчика. Дослушивать репортаж я не стала - слушаю их каждый день.

 Следить за «Шакирой» из машины, попивая кофе из стаканчика и жевать пончики, как в американских фильмах описывают слежки, не мой вариант. Во – первых, пончиками не балуюсь, а во – вторых, изнутри видно лучше. Поэтому я вошла в темное, пропахшее алкоголем, пошлостью и легким ЛСД, помещение. Чтобы меня не выгнали, я заказала первый попавшийся на глаза коктейль. И надо же – это была «Голубая лагуна»! С Blue Curasao! Этот ликер меня, видимо, преследует. Коктейль я попробовала, но пить не стала – гадость. Вместо этого я увлеклась представлением. «Шакира» считался элитным клубом – просто так не зайдешь, просто воды не попьешь, и, естественно, элитным посетителям никогда не давали скучать. Шоу притягивало своим разнообразием. Радужно – яркие и демонически – темные... В «Шакире» элитные люди легко расставались с деньгами.

 Сейчас на сцене танцевал какой – то попугай в окружении их – же поменьше. Номер, как я потом узнала, назывался «Тропиканка». Странное название для танца попугайчиков. Но дальше было намного интересней! На сцену «выплыла» Снежана. Как и предполагалось, Елена Штоль представляла собой то - ли Снежную Королеву, то - ли снежинку. Ну, что сказать, танцевать Елена умела. Причем очень даже неплохо. Заказчик не углублялся в детали ее служебных обязанностей, но по реакции на ее появление некоторых клиентов, Снежана пользовалась популярность и наверняка обслуживала в индивидуальном порядке.  Говорят, предел падших – убийство и торговля собой. Я думала об этом когда- то давно, но осталась при своем мнении – я презираю женщин, которые торгуют телами. Убийство ничем не лучше, но по мне уж лучше оставить свою честь при себе и жить с достоинством. Номер закончился, Снежала уже в одном нижнем белье «уплыла» за сцену.

 - Ничего, у нее еще весь вечер впереди. – просветил меня элитный клиент, сидевший справа. Весь номер его привлекала скорее я, чем снежинка, и он реши начать заход №1. Но общение с элитными клиентами в мои планы не входило.

 - У нее слишком широкая талия. – я одарила мужчину холодным взглядом, встала и вышла из клуба. По взгляду, который меня провожал, я убедилась, что моя талия вне конкуренции.

  До вечера было не так много времен и, которое я провела в кафешке на соседней улице. Все это время я обдумывала свои действия и перечитывала данные на Елену Штоль.


 Я очнулась минут через 10. К моему удивлению я увидела полицию, которая ходила по квартире. Маму, забитую до полусмерти, сразу увезли в скорой, отца арестовали. Полицейских, как оказалось, вызвала мама еще до того, как я зашла на кухню. Я поехала вместе со скорой, в больнице давала показания и не замолчала ничего. Отца обещали посадить на долго. Около 2-х часов я ждала окончания операции. Анатолий убил бы жену, если бы не правоохранительные органы.

 Я сидела в белом коридоре, на белом стуле и думала, как круто повернулась моя жизнь. А потом ко мне пришел врач, и сказал, что ему очень жаль. Я уловила это в его голосе, он действительно сочувствовал мне, ведь я теперь осталась сирота, но что – то еще было в голосе врача, чего я, поначалу, не разобрала.  Елизавету Викторовну Кравцову не смогли спасти от собственного мужа. Я не позволила врачам со мной нянчиться. Я бесилась, но только внутри. Не плакала. Сегодня был особый день. Сегодня я перестала плакать.

 Это было невероятным везением – раздевалка Снежаны была ближе всех к черному ходу, который вел в грязный переулок. И как раз рядом был служебный вход какой – то адвокатской конторы,  так что путь отступления понятен и прост.

  После первого же номера Елены Штоль я пошла за ней в гримерку. Ни к чему оттягивать неизбежное.

 - Я же просила меня не беспокоить! – недовольная женщина сидела перед зеркадом и смывала яркие оранжевые тени.

 - А как долго вас не беспокоить? – на всякий случай уточнила я.

 - До следующего номера. Но тебе – до конца вечера! – зло крикнула она и тут же осеклась. – Ты кто? – Елена забеспокоилась. Мой, казалось, невинный вопрос был решающим. Я быстро достала пистолет, но мисс Штоль оказалась не так проста. Мой неслышный выстрел был первым и точным, но и она успела с легким хлопком прострелить мне ногу. Елена мертва, заказ выполнен, но что делать с ногой?! С такой травмой остальные заказы придется надолго отложить. Я быстро и тихо, насколько это возможно в моем положении, вышла через черный ход, прошла 3 шага и, неожиданно для самой себя, упала. Короткий стон вряд – ли кто – нибудь услышал, но и из конторы, из подъезда,  суши – ресторанчика или той – же «Шакиры» в любой момент могли выйти люди. Я чувствовала, что вот – вот потеряю сознание, поэтому позаботилась об амуниции. Шикарное я представляла зрелище – красиво одетая девушка в темном, вонючем и грязном переулке сидит стонет в луже помоев и крови, прислонившись к мусорному баку. Сама была в восторге. У меня потемнело в глазах и я сползла на холодный асфальт...

 Дяде своему я позвонила сама. Сергей Рыжов выслушал меня, все понял и сказал, что приедет за мной через 10 минут. Смерть сестры его больно ударила, как и меня, но не сломала. Он знал, какие отношения у нее были с мужем, и не особо удивился. Дядя всегда был очень веселым, добрым и умным человеком. Он все понимал. Когда мы приехали в его квартиру, ему позвонили из полиции и сказали, что отца отпустили. Это был настоящий шок. Но мне было 14, и я прекрасно знала, как и за сколько делаются подобные дела. Гораздо больше меня волновало то, что раз Алексей на свободе, а значит, я должна жить с ним. Дядя Сережа обдумал всю ситуацию, и настоял на том, чтобы оставить меня у себя на первое время. Я была ему безумно благодарна, но понимала, что дело не кончено. Этой ночью я ночевала у дяди, а на утро нам сказали, что папа мертв. Врачи сказали, что его сердце не выдержало, а дядя Сережа не заметил пропажи нескольких флакончиком из своей аптечки. Сергей вообще редко в аптечку заглядывал.  Последние слова Алексея я запомнила навсегда:

 - Какую же суку вырастила Лиза...

 - Пожалуй, только Лиза во мне ее и сдерживала.

 Я стояла и смотрела, как он умирал. В ту ночь я не чувствовала абсолютно ничего, и только утром я осознала, что натворила. Я чувствовала отвращение  к самой себе за то, что находила в убийстве родного отца плюсы. Я отходила долго, но не плакала и не боялась. То был особенный день. То был мой 14 день рождения. День, когда я  поняла, что больше никогда не буду бояться или плакать.

 Я очнулась в теплой комнате на диване. Было очень уютно. Вообще комнатка была оформлена со вкусом. Все стены расписаны собственноручно: журавлики, пейзажи, натюрморты. Очень красиво. Китайские фонарики заменяли лампочки, но темно не было. Нога моя была излечена, продезинфицирована и мастерски перевязана. Работал профессионал. Меня к тому же помыли и переодели, завернули в одеяло. Я чувствовала себя восхитительно, пока не додумалась, что, по-видимому, провалила задание. Женщина с пулевым ранением возле места преступления... Черт! Заданий легче у меня еще не было, но именно его провалила. Я разозлилась жутко на свою тупость и в этот момент в комнату вошла женщина лет 55.


 - Ну, ты как? – она спросила очень мягко, как будто ее дочь только что ушибла коленку. Нужно было что – то делать, вдруг еще не все потеряно?

 - Хорошо, спасибо вам огромное. – я выдержала идеальную паузу, делая вид, что собираюсь с мыслями. – Вы мне не скажите, что произошло?

 Женщине изменил в лице. – Я надеялась, ты мне расскажешь.  Я нашла тебя с пулей в ноге, купающуюся в помоях возле черного входа в мой магазинчик.

 - Ох... – я потерла переносицу – я шла не к вам в магазинчик, а в суши – бар по соседству. Там меня должен был ждать мой парень. Я просидела там полчаса, а потом плюнула на него и уже собиралась уходить, как увидела его у входа. Я уже совершенно не хотела с ним видеться и поэтому попросила пройти через запасной выход – я снова жалостливо вздохнула и, решив добавить немного драматизма, прошипела:

 - Дура... Как только я вышла, из какой – то соседней двери выбежал человек, увидел меня и выстрелил – всплакнуть самую малость, главное не переиграть. – Он, видимо, обойти меня не мог!

 И я вдруг вспомнила, что теряя сознание, во избежание проблем я выбросила любимые USP и запасную трубу в бак. Надо будет их забрать. Женщина, видимо, прониклась моим рассказом, и я поняла, что мне крупно повезло.

 - И что же мне делать? – я была в «отчаянии». – Ничего. Я – полевой хирург, ты поднимешься на ноги уже через сутки.

Я не смогла сдержать улыбки – из всех жутких кварталов с мусорными баками, из всех людей, которые живут в таких кварталах, мне попалась именно сочувствующая дура, оказавшаяся полевым хирургом! Я едва скрывала свой восторг.

 - Меня зовут Лариса Николаевна.

 - Оля. – Мы пожали руки.

 - И как же такая женщина стала полевым хирургом? – не скажу, что бы мне было особо интересно, но надо было хоть что – то спросить, разговор поддержать.

 - Долгая история. – Женщина улыбнулась. Мой заход ей понравился, и я решила попробовать снова.

 - Да я особо и не спешу никуда – нога, на самом деле, уже не болела, но пока Лариса меня жалела, то подсознательно мне доверяла, поэтому я в очередной раз скривилась, и с любопытнейшим видом уставилась на женщину.

 - Ну ладно. Когда я была подростком, я совсем не думала, что свяжу свою жизнь с медициной в принципе. – Ндаааа, история обещала быть долгой, поэтому я устроилась поудобнее. – Но потом случилось то, чего я совсем не ожидала: человеку, которого я очень сильно люблю, потребовалась помощь, а я не смогла помочь. Мне было 25, моему сыну Кириллу 3. Мы гуляли, я отвернулась буквально на секунду, а он уже побежал к какому – то магазину. Он был непоседливый, любопытный... Машина не успела затормозить, они не заметили 3- летнего ребенка. Я вызвала скорую, но он умер, пока приехала неотложка. Истек кровью на моих руках, а я не могла ничего сделать.  Машина, сбившая Кирилла, скрылась с места преступления, и я решила учиться на врача и спасать жизни.

 Я вспомнила свое решение, и с удивлением отметила, что даже не ставила для себя вопроса – что делать дальше, - настолько все было очевидно.

 - Я прошла аспирантуру, интернатуру, практику и получила лицензию. Самое интересное, что первыми моими пациентами была семейная пара, которая в тот день убили моего сына. Они были в моей власти и даже не узнали. Это и был поворотный момент в моей жизни, я должна была решить. В больнице никто бы меня не заподозрил, там люди умирали чуть – ли не каждую неделю... – женщина задумалась, вспоминая чувства, которые пережила. А я подумала, что для такой правильной особы выбор был ужасно сложным. Лично для меня и мыслей быть не могло, ведь они даже не помогли 3- летнему мальчику, которого сбили сами. Я содрогнулась от мысли, что на свете существуют настолько ужасные люди. Лариса этого не заметила, она продолжала:

 - На вторую ночь я пришла к мужчине в палату – он спал. Я была готова ко всему, кроме того, что увидела. На тумбочке лежал его паспорт. На 16 странице я увидела 2 имени – Лиза (8 лет) и Сережа (2 года). Я понимаю, что не могу. Что стала хирургом не для того, что бы убивать, забирать у детей их родителей – не я вправе решать, кому жить, а кому нет. И я вылечила его перитонит, он так и не узнал, в какой опасности был, и кому обязан жизнью. Потом, 9 августа меня отправили в Южную Осетию – я была лучшей в своем деле. Я пробыла там до 1 сентября, и уже не вспоминала, что хотела кого – то убить – жизней и так мало. Я лечила всех кого приносили, и не всех удавалось спасти, но я старалась, и ценила жизнь, чью бы то ни было.

 Лариса закончила свой рассказ, я это понимала, но все равно ничего не говорила – видимо была слишком ошеломлена. Конечно, я думала о жизни, о вечном, так сказать, но я впервые видела человека настолько противоположного мне.

 - Ладно, уже слишком поздно – устало сказала Лариса Николаевна. Я ничего не ответила. Женщина ушла. А что же я? Моими первыми «пациентами» были прокурор, который за 10000р выпустил отца и врач, который не дал маме необходимые лекарства во время операции, потому как счел ее слишком не прибыльной клиенткой. Я убила их обоих, а эта женщина спасла. Вот она – другая сторона, другая жизнь, другой выбор. Она была на войне, убивала смерть, а я отбирала жизнь у тех, чей срок еще не пришел. Она лечила всех – и плевать, если они убивали ее соотечественников, знакомых, родных...

Так что же со мной? Имею ли я право решать, кому жить, а кому нет? Я несу смерть и привыкла к этому, сделала убийство своим хобби?


 В комнатке было темно, я лежала на кровати и все думала о том, что услышала. Листья, трепыхавшиеся от ветерка за окном, создавали на потолке причудливые тени, и мне вдруг показалось, что я вижу силуэт мужчины, убивающего женщину. В голове зазвенели крики матери и угрозы отца. Могла ли я поступить иначе? Могла ли оставить тех прокурора и врача убивать людей? Могла ли допустить, что бы эти уроды – части прогнившей насквозь системы, продолжали жить и выпускать на свободу чудовищ, вроде Кравцова, или просто не спасать чудесных и светлых людей, даже если такая возможность есть? Тот доктор не дал моей маме лекарства только потому, что она не смогла – бы за них заплатить! Все люди, которых я устраняла, были такими – же -  частью чертового механизма, построенного на эгоизме, самодовольстве, порочном и гадком обмане и интересе исключительно к наживе! Деньги для этих людей важнее, чем чужая жизнь, за это они и поплатились. Так могла ли я оставить все как есть? Могла ли закрыть глаза на всю гадость этого мира? Нет. Вот оно – слово. Нет, что бы ни случилось, я бы не поступила иначе, и я это осознаю. Одни платят деньги за возможность творить все, что вздумается, другие берут деньги и отворачиваются, хотя обязаны останавливать первых. Невозможно переубедить женщину, которая прошла через ад, грязь и унижение, и которой представился хотя – бы маленький шанс изменить мир.

 Тени на потолке уже абсолютно ничего не напоминали. Ко мне вернулась ясность мышления, и я приняла решение. После часа этих раздумий оно далось на удивление легко. Я встала, поправила одеяло, надела перчатки, лежавшие на тумбочке, взяла в руки нож и прошла в соседнюю комнату, где уже давно спала Лариса Николаевна. Женщина не проснулась, и я совсем не хотела ее будить – она не заслуживала такого разочарования. Я перенесла ее на диван, на котором лежала, кинула туда – же нож. Отвратительно с моей стороны, но сейчас я об этом не думала. Я думала о том, что огонь уничтожит мои следы на Ларисе, на диване и на ноже. Пока он достаточно разгорится, что бы его заметили, я успею выйти на оживленную улицу и затеряться. И, делая всю эту мерзость машинально, я думала о том, что эту женщину еще ждало впереди страшное разочарование в окружающих, и так для нее даже лучше. А на самом деле просто нельзя было оставлять свидетеля. Она видела, откуда я пришла, знала, как меня зовут и могла бы меня описать. А Каланта никогда не оставляет следов.

 Я не стала идти пешком, забрав оружие из бака, я вызвала такси, и все, о чем я мечтала, это горячая ванна с кучей разноцветной пены и черным Борькой под боком. Я уже устала думать, хотелось просто отключить чертов мозг. А хотя нет, перед этим нужно сделать еще кое – что... Я достала маленький телефон и набрала на единственный номер короткое сообщение «Готово», после чего труба была безжалостно выброшена в мусорный бак, а SIM– карта переломана надвое. Каланта выполнила очередной заказ.

Просмотров: 3083