Урок жизни или когда ответы приходят сами

Москва – замечательный город, уникальный в своей красоте и необычности. Кто не любит Москву, тот в Москве не  был. Елена Кауфман любила этот город, она прожила здесь все свои 16 с половиной лет. Столица была полна тайн и чудес, манила ночными огнями, узкими улочками и широкими проспектами. Да, Елена, несомненно, любила свой город.

Почему Елена, а не Лена или, может, Леночка? Пожалуй, девушка и сама вряд ли могла бы объяснить, но только при встрече она всем велела называть себя только Еленой. Должно заметить, что ни друзья, ни знакомые даже и мысли не допускали назвать эту девушку просто Леной.

 Больше всего Елена любила читать. Как-то давно, после первого прочтения "Мастера и Маргариты" Булгакова, она услышала один вопрос: "Почему Фагот назвал Фриду скучной женщиной?". Этот вопрос задел девушку, и она перечитывала отрывок из книги снова и снова, до тех пор, пока не нашла для себя ответ. После этого, все книги, которые она читала, Елена привыкла анализировать. И начались изменения. Не сильные, ( у студентки был сложный характер), но заметные. Она любила фантастику, но больше всего на девушку влияла классика, которая заставляла ее задуматься, в особенности Достоевский. А однажды, в 9 классе, после прочтения "Анны Карениной" Елена на несколько дней выпала из жизни, думая, а как бы она поступила на месте Долли Облонской, и о том, что смерть Алексея Александровича все могла бы решить для счастья Анны и Вронского. Друзья смеялись, что если с Еленой происходили перемены, значит она прочитала очередную классику. Самая любимая ее книга была именно "Мастер и Маргарита". Девушка перечитывала ее много раз, читала критику и анализы, думала и представляла. Была у Елены мысль, от которой она не могла избавиться, и которая ее тревожила. Она с первого прочтения, как все личности романтичные, сочла Воланда персонажем с благородными намерениями, и сколько бы в себе не копалась, изменить этого не могла. Она понимала, что общество, которое с такой готовностью принимает поступки дьявола, как положительные, далеко ушло и от Бога, и от духовной морали, но принимать на слово чужое мнение, что Воланд – воплощение абсолютного зла не была готова. Она все искала в себе то, за что могла зацепиться подобная мысль. Не могла, а, может и не хотела Елена отказываться от навязчивой идеи, что присутствует в действиях сатаны милосердие к людям, что оно читается в его поступках, как бы это не звучало.

 Среди своих друзей в стремлении  анализировать и докапываться до ядра собственных суждений Елена была одинока. Виной тому, как она считала, была современная система образования, делающая из людей геймеров, и внушающая, что так будет лучше. Друзей винить было не за что, они были абсолютно нормальными подростками, из которых вырастут абсолютно нормальные программисты. Однако был у нее человек, с которым об этом можно было поговорить. Наталью Николаевну девушка встретила в кофейне. Та сама подошла к Елене, увидев, что девушка читает  " Вино из одуванчиков", и они разговорились. Наталья была учительницей в общеобразовательной школе, и пыталась растить детей мыслящими личностями, а не грибочками. Женщина была сильна в своих убеждениях, и Елене нередко казалось, что учительнице должно быть очень скучно в школе. Если вокруг тебя лишь будущие программисты, и ни единого человека с достаточной базой и личными мыслями, с кем же поговорить или даже поспорить в удовольствие. Они встречались в кафе примерно раз в месяц, и за это время обе находили друг для друга уйму вопросов.

 И именно с ней Елена могла обсудить мучающую ее проблему.

 - То есть, как это не решает?

 - А вот так. Вы говорите, он Берлиоза убил, но разве может Воланд оборвать ниточку, если не он ее подвесил? – рассуждала девушка, вертя в руках чашку с чаем. – Председателю Массолита предрешено было умереть от трамвая именно там, и именно тогда, и Воланд тут не при чем. Он лишь взял попкорн и занял место в первом ряду. Ему ведь нужно было чем-нибудь себя занять. – она отставила чашку и начала вертеть огромную печенюшку, глядя на собеседницу. – Кроме того, каждый из тех, чью судьбу он решил, принял решение сам. Наташа захотела остаться ведьмой – пожалуйста. Маргарита хотела вернуть Мастера любыми способами – прекрасно, мне как раз нужна королева бала, которая обязательно должна именоваться Маргаритой. Он лишь дает людям шанс себя проявить, и они уже сами думают, как поступить. Он не делает плохого, он людям для этого создает идеальные условия. А люди слабы.

 - Хочешь сказать, что не хватала бы деньги, падай они с потока Варьете? – улыбнулась Наталья.

 - Подобрала бы, если бы бумажка прилетела, и села мне на колени – с готовностью ответила Елена. – Однако это не говорит обо мне хорошо. Наоборот. Мне было бы стыдно вести себя так же, как те люди в театре, поэтому я, может одна бы осталась сидеть, но из гордости. Во мне родилось бы презрение к этим людям, и я бы в своей гордыне думала, что лучше их. Я это знаю так же хорошо, как и то, насколько это плохо. Но речь сейчас совершенно не об этом.

 - Нет, ну почему же? Это то как раз и интересно. – Возразила Наталья Николаевна, надламывая печенье.

 - Об этом позже, пожалуйста. – умоляюще протянули руки ученица и задумчиво посмотрела на свою многострадальную печеньку. – Сейчас о Понтии Пилате. Вы говорите, он управляет судьбами непосредственно, однако в этом то и есть его несхожесть с Воландом. Пилат лишь инструмент, которым обрываются ниточки. Но доводит эти ниточки как раз таки Каифа. Он создает людям условия, подводит к краю, и тогда на помост выходит прокуратор. Этот Понтий Пилат скорее как Азазелло – лишь исполнитель. Первосвященник же, как и Воланд, дает людям золото. Только сатане интересно, что иуда сделает с этими деньгами, а Каифа знает, для этого и платит.

 - Занимательная теория. – сказала женщина. Глаза ее были сосредоточены на собеседнице, и, казалось, выражали некоторую радость. Что-то вроде: "Ее бы, да к  моим грибочкам". – Все это ты ведешь к тому, что дьявол хороший? – саркастично осведомилась она у девушки. Та вздохнула. За все время общения с Натальей Николаевной учительница научила ее большему, чем все учителя в собственной школе Елены вместе взятые. Женщина, в свою очередь, могла быть уверена, что при их общении  посеяла в этой молодой особе столько глубоких мыслей и знаний, сколько не смогла, возможно, во всех своих учениках. Но была одна проблема (и обе они ее знали). Елена чувствовала, что Наталья Николаевна глубоко религиозна и истинно верующая, а потому в ее суждениях была некоторая субъективность. Она знала, что не доросла до серьезных разговоров с этой женщиной, потому что ее собственная вера не была в состоянии сдвинуть даже камешек, не то, что скалу, и всячески старалась обходить подобные скользкие темы в их общении. И поэтому сейчас Елена начала, осторожно подбирая слова.

 - Он пробуждает в людях зло. Но ведь он пробуждает лишь то, что есть в этих людях. Он бы не заставил Маргариту навредить ребенку или убить человека – она бы не пошла на такое, потому что есть в ней и добро, и милосердие. Она бы пошла и утопилась, но не поддалась, нет в ней этого зла. Воланд вытянул лишь то, что в ней было. А для Ивана, как по мне, он вообще сделал хорошее дело. Почему – то он лично пришел на Патриаршие, рассказал всю эту историю о пятом прокураторе, после играл, позволяя устроить за собой погоню. Зачем? Было скучно? Но именно этот человек, первый с которым сатана заговорил в Москве, в последствии пережил перевоплощение. Он поверил в дьявола, как и просил его Воланд, а потому вскоре, возможно, примет и Бога. Какими бы ни были его истинные мотивы, Воланд сделал все в разрез со своей природой: человек после встречи с ним стал на путь истинный и ушел от дьявола довольно далеко за два только дня. Я думаю, из милосердия. Спорная тема, знаю, но я так думаю. – Елена перевела дух, взяла в руки чашку с почти ухе остывшим чаем и надломила, наконец, печенье.

 - Теперь вы. – произнесла она, пережевывая крекер...

  Очень любила Елена эти разговоры с Натальей. После них она всегда ходила полная мыслей  и чем-то вдохновленная, как после Достоевского. Школа, меж тем, близилась к концу, начинался май и ЕГЭ, и однажды в конце их встречи Елена сказала:

 - После сдачи экзаменов я с родителями уезжаю в Норвегию.

 Да, это, похоже, была последняя их встреча.  Они обе остались довольны друг другом, хотя Наталья Николаевна так и не смогла заставить Елену прочитать на досуге Библию, а девушка так и не смогла убедить учительницу, что после смерти мужа Каренина была бы счастлива с Вронским и своими детьми. Но это было не так важно, потому что у них обоих были впереди еще долгие годы и миллиарды непрочитанных книг. Они тепло попрощались. По дороге домой Елена была занята разными мыслями , и не сразу их заметила. Мужской голос громко кричал:

 - Ты же мне обещала. Ты обещала, я помню. Ты мне должна. Идем, я тебе это покажу. – последнюю фразу мужчина произнес спокойнее, видимо заметив девушку. Женщина, стоявшая рядом с ним, всхлипывала тихо:

 - Как же я тебя ненавижу. – она уворачивалась от руки мужчины, не хотела идти с ним за гараж. Пройдя парочку, Елена замедлила шаг и обернулась – оба скрылись за бетонной стеной, женщина уже рыдала.

 Сердце Кауфман забилось быстрее, ее пробирала мелкая дрожь. Подобные события в наши времена не редкость, и Елена знала, что вмешиваться нельзя. Она спокойно прошла дальше, и увидев первого проходящего мимо мужчину, бросилась к нему. Девушка попросила его зайти за гараж. Мужчина с беспокойством посмотрел на студентку, ему передался ее страх. Прохожий прошел за парой. Девушка не знала, но догадывалась, что открылось случайному помощнику, и тут она услышала голос:

 - Вам точно не нужна помощь? – видимо, отвлекшись, Елена не расслышала начала разговора.

 - Нет, лучше уходите. Все в порядке.

   И все. Все душевные терзания ее насчет того, хороший Воланд или нет, закончились и нашли ответ. Больше не нужно было об этом думать, потому что голос, произнесший последнюю фразу, был женский. Сама выбрала. Сама себе враг. Нельзя помочь тому, кто не хочет помощи.  Елена развернулась, и уже никого не окликая пошла дальше. Какой-то важный, очень важный для нее вопрос решился, и она успокоилась. Что-то новое зарождалось и крепло в душе, но она знала, что еще рано было говорить с Натальей Николаевной о Боге.

 

 

 

PS:на самом деле рассказ, напечатанный выше - мое сочинение по мировой литературе на тему... ну не помню тему, я определенно от нее отклонилась. В нем я высказываю свое мнение по поводу абсолютно неоднозначного и по истине величайшего произведения как русской, так и мировой литературы. А то, что сочинение написано в немного не школьном формате, так это на меня иногда вдохновение приходит - учителя знают, и уже привыкли, бедные.

Просмотров: 476